Наука росла не по дням, а по часам. И ей скоро стало тесно в прежнем маленьком мире. Старые стены душили ее. И она принялась раздвигать эти стены, упираясь в них обеими руками.
Много веков люди думали, что земля накрыта небом, словно опрокинутой чашей.
И вот края неба стали отодвигаться от краев земли. Небо оторвалось от снежной вершины Олимпа. Оно становилось все выше и выше. Земля повисла в воздухе. Небо было и внизу — под ногами. Там больше не оставалось места для темного подземного царства.
Все дальше расступались небесные стены. И скоро уже не стало стен. Вокруг была беспредельность. И в этой беспредельности среди бесчисленных миров свободно парила Земля
Так был изображен мир в первой научной книге, изданной двадцать пять веков назад. Эту книгу о природе написал друг и ученик Фалеса Анаксимандр.
Ученик пошел дальше учителя. Фалес думал, что Земля качается на волнах океана, как плоский круглый плот. А его ученик оторвал Землю от опоры и заставил ее повиснуть в беспредельном пространстве.
Он еще не знал, что Земля — шар. Она казалась ему отрезком колонны — ведь надо же было дать земному диску какую-то толщину. Но эта колонна не поддерживала свод и не опиралась на фундамент.
Беспредельное!
Нам трудно представить себе бесконечное пространство Мы до сих пор говорим о небесном своде, о небесной тверди, как будто небо — это крыша над нашей головой.
А две с половиной тысячи лет назад люди не только так говорили, но так думали, так видели
Какая же нужна была смелость, чтобы отвергнуть то, что видят все, чтобы сказать: мир безграничен, у него нет пределов ни в пространстве, ни во времени!
У вселенной нет начала и нет конца. Так думаем и мы теперь. Но когда земляки и современники Анаксимандра смотрели в прошлое, им казалось, что всего только несколько веков отделяют их от того времени, когда боги построили мир.
Даже путешественник Гекатей — и тот думал, что всего только пятнадцать поколений отделяют его от божественных предков.
Пятнадцать поколений, шесть веков, а дальше — сказочные времена, когда от бессмертных богов еще рождались смертные дети.
Анаксимандр тоже смотрел в прошлое. Но он и тут видел дальше, чем другие. Он видел то время, когда не от богов, а от животных произошли первые люди. Он уже догадывался, что не вниз — от богов к человеку, а вверх — к человеку от животных — шла дорога.
«Вначале,— говорил Анаксимандр,— человек был подобен рыбе. А первые животные родились во влаге. Они были покрыты колючей чешуей. Когда они выходили на сушу, чешуя лопалась. Животные менялись с виду. И их жизнь тоже менялась».
А откуда взялись влага и суша, как возникла земля?
Анаксимандр напрягал зрение, вглядывался в даль. И перед ним все дальше отступали в прошлое стены времени. Уже не было на земле человека, не было и самой земли.
Что же было?
Было «беспредельное» — основа всего.
Это беспредельное вещество наполняло бесконечное пространство Оно не было мертвым и неподвижным. Оно было полно движения. Из него возникали миры. Единое распадалось надвое: холодное отделялось от горячего, суша — от влаги. Мир облекала огненная сфера. Она разрывалась на кольца, и из этих колец возникали светила.
Так рождались миры. И в то время как одни миры возникали, другие уничтожались.
Никогда не прекращается это вечное творчество природы. Оно не может прекратиться: ведь то, из чего творит природа, не может иссякнуть.
Анаксимандр вспоминал слова своего учителя Фалеса: «Вода—начало всего». «Нет,— думает Анаксимандр,— вода не может быть началом всего. Она не безгранична. Даже у океана есть берега. А у океана материи нет берегов. И у океана времени нет пределов».
Анаксимандр оглядывался кругом. Есть ли что-нибудь вечное? Рождаются и умирают люди, создаются и рушатся царства, возникают и погибают миры. Одно только вечно: движение. У него нет начала и нет конца.
Так наука раздвинула до беспредельности и стены пространства, и стены времени.
Но как еще далеко от этих первых догадок до полной уверенности! Догадка, подобно зарнице, ярко освещает мир. Но и мгновенье не кончилось, а зарница уже погасла.
Даже у лучших учеников Анаксимандра кружилась голова, когда они пробовали заглянуть в беспредельное пространство. Они торопились снова воздвигнуть хоть какие-то стены вместо разрушенных.
И вот вокруг Земли опять сверкает твердый небесный свод — огромный хрустальный шар.
В этот небесный шар звезды вбиты, как золотые гвозди. Он вращается вокруг Земли, словно круглая шапочка вокруг головы. А между Землей и небом носятся осенними листьями Солнце, Луна, планеты.
Так представлял себе мир ученик Анаксимандра — Анакси-мен.
Это было отступлением, хотя и неполным. Земля опять была одета небесной скорлупой, но эта скорлупа уже не прилегала к краям Земли, а была далеко отодвинута.
Зато в другом Анаксимен пошел дальше учителя.
Анаксимандр еще не отличал звезд от планет. А Анаксимен уже догадывается, что звезды и планеты — это не одно и то же, планеты ближе к земле, они блуждают в пространстве. А звезды — дальше. Оттого-то звезды и не греют, что они далеко.
Анаксимен вглядывается в небо, смотрит, как возникают облака, как загорается в небе радуга, когда лучи солнца не могут пробиться сквозь густое и темное облако. Он прислушивается к шуму ветра, летящего быстрее птицы. И он думает: что же такое материя — первое вещество, из которого все возникает?
Это не вода. Вода потушила бы огонь.
У воды есть берега, а то, из чего все возникает, должно заполнять весь мир.
Что же это такое?
Беспредельное? Но что такое беспредельное? Даже Анаксимандр и тот не мог это определить.
Ученик хочет пойти дальше учителя. Он ищет в природе вещество, которое могло бы заполнять собой весь мир и быть началом всего.
Уж не воздух ли это?
Когда воздух сгущается, образуются облака. А если он уплотняется еще больше, начинает идти дождь. Бывает, что капли дождя замерзают. Тогда выпадает град. А если замерзают сами облака, идет снег.
Но если так, думает Анаксимен, то, сгустившись еще больше, воздух может стать землей, стать камнем. А из земли вырастают деревья, возникают животные.
Так Анаксимен приходит к выводу — все образуется из воздуха. И все обращается в воздух. От воды поднимается туман. Дерево сгорает и превращается в дым.
Частицы воздуха то сходятся ближе, то расходятся. Это движение частиц породило и Землю, и Солнце, и звезды. Это движение вечно. Оттого-то мир и вечно изменяется. Взор ученого впервые начинает проникать в глубь вещества.
Давно ли людям казалось, что песчинка — самая маленькая из вещей? И вот Анаксимен догадывается, что есть такие маленькие частицы, которых не увидишь и глазом.
Рушится еще одна стена. За ней открывается простор Малого мира.
И человек снова идет в Малый мир, чтобы найти там ключ к Большому миру вселенной. Движением крошечных, невидимых частиц воздуха он хочет объяснить возникновение огромных миров. Пусть это объяснение еще неточно. Но отсюда уже идет путь к учению об атомах.
