Человека на флагманском корабле звали Кортес. Он был начальником экспедиции, посланной для завоевания Мексики. Правда, в кармане у него лежало письмо, в котором испанский губернатор отменял его назначение. Но что значил приказ об отставке для такого бесшабашного искателя приключений, каким был Кортес! Бесконечный водный простор отделял его от Испании. Здесь, на этих кораблях, он сам чувствовал себя королем.

Корабли стали на якорь. Индейцы рабы, которых Кортес захватил на островах по дороге, принялись выгружать в лодки пушечные стволы, лафеты, ящики с припасами, связки мушкетов. На палубу вывели перепуганных, вздымающихся на дыбы лошадей. Их было труднее всего спустить с борта и переправить на берег.

С удивлением смотрели индейцы на плавучие дома, на бледнокожих людей, прячущих тело под одеждой, на их странное вооружение. Но больше всего поражали их большие ржущие звери с косматыми гривами и хвостами. Таких чудовищ они никогда не видали.

Слух о прибытии белых быстро распространился по всему побережью и побежал в глубь страны, в горы. Там, за стеной гор, в долине, жили в своих селениях — пуэбло — люди из племени ацтеков. Самым большим пуэбло был Тенохтитлан. Он стоял посреди озера и был соединен мостами с берегом. Издалека видны были его блестящие, выбеленные гипсом дома и золоченые крыши храмов. В самом большом доме жил со своим отрядом военный вождь ацтеков Монте-цума.

Узнав о прибытии белых, Монтецума созвал совет вождей. Долго думали вожди, как поступить. Главное было — понять, зачем явились белые, что им нужно.

По слухам, которые доходили из других мест, вожди знали, что белые любят золото. И вот совет решил: послать белым богатые дары и попросить их вернуться в свою землю.

Это было непоправимой ошибкой. Золото могло только разжечь жадность белых. Но ацтеки этого не знали и знать не могли. Ведь индейцы и белые были людьми разных эпох.

Послы отправились в путь. Они понесли с собой золотые круги величиной с колесо, золотые украшения, золотые фигуры людей и животных.

Они поступили бы умнее, если бы зарыли эти богатства в землю!

Когда Кортес и его спутники увидели золото, участь ацтеков была решена.

Напрасно послы просили Кортеса уйти за море, напрасно пугали они непрошеных гостей трудностями и опасностями пути.

Раньше испанцы знали о мексиканском золоте только понаслышке, теперь они его видели собственными глазами. Глаза их загорелись. Значит, слухи были верны.

Смешными казались им просьбы послов. Вернуться за море, когда цель была уже близко! Это было бы явным безумием.

Сколько лишений пришлось испытать испанцам в пути! Сухари, о которые ломались зубы, жесткие койки в переполненных каютах, тяжелая работа среди просмоленных снастей, бури и подводные камни — все это вынесли испанцы ради богатств, которые им снились по ночам.

Кортес отдал приказ: выступать из лагеря. На спины рабов нагрузили оружие и провиант. Со стонами поплелись по дороге люди, которых превратили во вьючных животных. Да и как было не идти? Отставших подгоняли мечами, непокорным рубили головы.

Сохранился рисунок, на котором сами ацтеки изобразили этот поход. По трем дорогам идут люди с повязками на бедрах. У одного на спине колесо от пушечного лафета, у другого связка мушкетов, у третьего ящик с поклажей. Испанский офицер поднял над головой индейца дубину. Он схватил индейца за волосы и бьет концом сапога в живот. Рядом — скала, и на ней распятие.

Завоеватели считали себя «добрыми католиками». Они несли крест в завоеванные земли.

На рисунке видны повсюду отрубленные головы и руки индейцев.

Так свободные индейцы впервые узнали, что такое порабощение человека человеком.

Шаг за шагом продвигались испанцы вперед. И вот наконец с горного перевала они увидели озеро и посреди него город.

Ацтеки не оказали сопротивления пришельцам. «Гости» вошли в город. И первое же, что они сделали, было совсем не похоже на вежливость. Они захватили в плен того, кого считали хозяином,— военного вождя Монтецуму.

По приказу Кортеса, Монтецума был закован в цепи. От пленника потребовали, чтобы он присягнул на верность испанскому королю. И пленник покорно повторил все те слова, которые ему велели повторить. Он совсем не понимал, что значит король и что такое присяга.

Кортес считал себя победителем. Он думал, что захватил в плен короля мексиканцев. Захваченный король передал свою власть испанскому королю. Значит, все в порядке. Так рассуждал Кортес. Но он жестоко ошибался. Он так же не разбирался в мексиканских порядках, как Монтецума — в испанских. Он думал, что Монтецума — король, а Монтецума был всего только военный вождь, который не мог распоряжаться своей страной.

Кортес рано стал считать себя победителем.

Ацтеки сделали то, чего он не ожидал, выбрали нового вождя — брата Монтецумы.

Новый вождь повел всех воинов племени на штурм большого дома, в котором поселились испанцы.

Испанцы отстреливались из пушек и мушкетов.

Ацтеки швыряли камни и стреляли из луков. Ядро и пуля сильнее стрелы и камня. Но ацтеки бились за свою свободу, и ничто не могло остановить их. Когда падали десятки, на их место становились сотни. Брат мстил за брата, дядя за племянника. Никого не пугала смерть. Для ацтека ничего не значила его собственная жизнь, когда опасности подвергался род, а вместе с родом — племя.

Увидев, что дело плохо, Кортес решил вступить в переговоры с ацтеками. Ему казалось, что лучше всего сделать посредником Монтецуму. Монтецума — король. Пусть он прикажет своему народу сложить оружие.

С Монтецумы сняли цепи. Он поднялся на плоскую крышу дома. Но его встретили, как труса и предателя. В него полетели камни и стрелы. Со всех сторон раздались крики:

— Молчи, негодяй! Ты не воин, ты женщина, рожденная ткать и прясть! Эти собаки держат тебя в плену! Ты трус!

Монтецума упал, смертельно раненный.

С трудом удалось Кортесу прорваться сквозь ряды осаждающих. Половина его солдат была перебита. На его счастье, ацтеки его не преследовали, а то не уйти бы ему живым.

Дав Кортесу уйти, ацтеки опять совершили ошибку. Собрав новое войско, Кортес вернулся и осадил Тенохтитлан.

Мужественно защищались ацтеки. Несколько месяцев оборонялись они от испанцев. Но что могли сделать луки и стрелы против пушек! Тенохтитлан был взят и опустошен.

Люди железного века победили людей медного века. Старый родовой строй отступил под натиском нового строя.

Теперь немногие уцелевшие потомки свободных и гордых воинов работают батраками на плантациях.

Вспоминая о борьбе двух миров, которая шла когда-то в Америке, невольно задумываешься о борьбе, идущей в наши дни.

Опять, как и тогда, стоят друг против друга два строя: классовый и бесклассовый. Но как не похоже то, что есть сейчас, на то, что было тогда.

Тогда бесклассовый строй был уходящим, старым строем, а классовый — новым.

Теперь классовый строй доживает свой век, а бесклассовый идет ему на смену.

Людей древнего бесклассового общества связывало в роды и племена родство. Но родство и отталкивало одно племя от другого, своих от чужих.

Людей нового бесклассового общества соединяет социалистический труд, кладущий конец всякой племенной вражде.

Люди родового общества были в рабском подчинении у природы.

Люди социалистического общества подчиняют себе природу.

Колумбу был пожалован герб с девизом:

Для Кастильи и Леона Новый мир открыл Колумб.

Но этот «новый мир» был на самом деле старым миром. Европейцы, сами того не зная, нашли в Америке свое собственное прошлое, о котором они давно забыли.

Пришельцам из-за океана показались дикими и непонятными обычаи индейцев. У индейцев были не такие дома, как в Европе, не такая одежда, не такие порядки.

Индейцы, которые жили на севере, делали из камня и кос1И свои палицы и наконечники. О железе у них не было и представления. Они были уже знакомы с земледелием: сеяли кукурузу, выращивали на грядках тыквы, бобы, табак. Но главным их делом была охота. Они жили в деревянных домах и свои поселки окружали высоким частоколом.

Южнее, в Мексике, у индейцев были орудия из меди, украшения из золота, большие дома, построенные из необожженного кирпича и обмазанные гипсом.

Все это подробно и точно описывают в своих дневниках первые колонисты и завоеватели Америки.

Но легче описать вещи, чем порядки.

А порядки в Америке были такие странные, что европейцы их совсем не поняли и рассказывали о них запутанно и туманно.

«Новый мир» был мир без денег, без торговцев, без богатых и бедных. Среди индейцев были племена, которые уже знали, что такое золото, но цены ему они не знали.

У первых же индейцев, которых увидели моряки Колумба, были золотые палочки в носу и золотые ожерелья на шее. Но они легко отдавали эти украшения за бусы, побрякушки и тряпки.

Пришельцы из-за моря привыкли думать, что все люди на свете делятся на слуг и господ, на помещиков и крестьян, а здесь все были равны. Когда врага брали в плен, его не обращали в раба или слугу, а убивали или усыновляли.

Здесь не было собственных замков, домов, имений. Люди жили в общих домах, которые назывались «длинными домами». Целые роды жили вместе и вели общее хозяйство. Земля принадлежала не отдельным людям, а всему племени. Здесь не было крепостных, работающих на чужой земле. Здесь все были свободны.

Одного этого было довольно, чтобы сбить с толку европейцев, живших в феодальные, крепостнические времена. Но это еще было не все.

В Европе каждый знал, что если он возьмет чужую собственность, его схватит за шиворот городской страж и недолго думая отведет в тюрьму, а здесь не было ни частной собственности, ни стражей, ни тюрем. И все-таки здесь был какой-то свой порядок. Этот порядок люди охраняли, но не так, как в Европе.

В Европе государство следило за тем, чтобы бедные не отнимали собственности у богатых, чтобы слуги слушались господ, чтобы крепостные работали на помещиков.

А здесь человека защищали его родичи и соплеменники. Если кого-нибудь убивали, за убитого мстил весь род. Но бывало и так, что дело кончалось миром: родичи убийцы просили прощения и дарили подарки родичам убитого.

В Европе были императоры, короли, князья. А здесь не было ни королей, ни тронов. Дела племени решал совет вождей в присутствии всего племени. Вождей выбирали за заслуги и смещали, если они плохо делали свое дело. Вождь вовсе не был господином над своими соплеменниками. Самое слово «вождь» на некоторых индейских языках просто означает «оратор».

В Старом Свете главой государства был король, главой семьи — отец. Самым большим объединением людей было государство, самым маленьким — семья. Король судил и наказывал подданных. Отец судил и наказывал детей. Король передавал сыну страну, отец передавал сыну именье.

Здесь, в этом Новом Свете, отец не имел никакой власти над детьми. Дети принадлежали матери и оставались с ней. В «длинном доме» всем заправляли женщины. У европейцев сыновья оставались в доме, а дочери разлетались из гнезда во все стороны. Здесь, наоборот, не муж брал к себе в дом жену, а жена — мужа. И власть в доме принадлежала женщинам.

Один путешественник рассказывает:

«Обыкновенно управляли домом женщины и при этом, конечно, прочно держались вместе. Запасы были общими. Но горе тому злополучному мужу, который редко приносил домой добычу! Сколько бы он ни имел детей или имущества в этом доме, он мог каждую минуту получить приказание свернуть свое одеяло и убираться. И ему не поздоровилось бы, если б он вздумал не послушаться. Ему стало бы слишком жарко в доме. И если только какая-нибудь тетка или бабушка не вступалась за него, он должен был возвратиться в свой род или же вступить в брак с женщиной другого рода. Женщины были большой силой. Они не задумывались, когда это нужно было, «сбить рога», по их выражению, с головы вождя, то есть сделать его опять простым воином. Точно так же избрание вождя находилось всегда в их руках».

В Старом Свете женщина была в подчинении у мужа. А у индейцев она была главой дома, иной раз даже главой племени. Все мы читали у Пушкина рассказ о том, как американец Джон Теннер попал к индейцам и что с ним там было. Этот Джон Теннер существовал на самом деле. Когда он оказался в плену у индейцев, его усыновила женщина по имени Нет-Но-Куа. Она была начальницей племени отавуавов. Лодка ее всегда шла под флагом. Когда Нет-Но-Куа прибывала в английский форт, ее встречали салютом из пушек. Не только индейцы, но и белые относились к этой женщине с уважением.

Не мудрено, что при таких порядках происхождение считалось не по отцу, а по матери. В Европе дети носили фамилию отца, а здесь дети наследовали родовое имя матери. Если отец был из рода «Олень», а мать из рода «Медведь», дети считались принадлежащими к роду «Медведь». Каждый род составляли женщины и их дети, дети их дочерей, внуки их внучек.

Все это было непонятно европейцам. Они называли обычаи индейцев дикими, а самих индейцев дикарями.

Они забыли, что у них самих были такие же порядки во времена лука и стрел, во времена первых челйоков и первых мотыг.

В своих записках об Америке первые колонисты и завоеватели изображают родовых вождей в виде сеньоров, помещиков. Звание вождя они считают титулом, а тотем — гербом. Совет вождей превращается у них в сенат, а верховный военный вождь — в короля. Это все равно, как если бы мы назвали сейчас королем командующего армией.

В течение целых столетий белые жители Америки не могли понять обычаев ее коренного населения.Так продолжалось до тех пор, пока американец Морган не открыл во второй раз Америку в своей книге «Древнее общество». Морган был тем человеком, который доказал, что родовой быт ирокезов и ацтеков — это та ступень, которую европейцы уже давно прошли.

Но Морган написал свою книгу в 1877 году. А мы говорим о временах первых завоевателей Америки.

Белые не понимали индейцев, индейцы, в свою очередь, не понимали белых. Индейцы не могли понять, почему белые готовы перервать горло друг другу за горсть золота. Они не могли понять, зачем белые пришли в Америку и что это значит «завоевать чужую землю».

По верованиям первобытных людей, земля принадлежит всему племени и охраняется его духами-покровителями. Захватить чужую землю — значит навлечь на себя гнев чужих божеств.

Индейцам тоже случалось вести войны. Но, победив соседнее племя, они не порабощали его, не навязывали ему своих порядков, не смещали его вождей, а только налагали на него дань. Сместить вождя мог только его собственный род или его собственное племя.

И вот столкнулись два мира, два строя. История завоевания Америки — это история борьбы двух миров.

Тут для примера стоит вспомнить о завоевании Мексики испанцами.

Когда европейцы открыли Австралию, для них это было большой удачей — найти и захватить целый материк.

Но для австралийцев это было подлинное несчастье. Ведь австралийцы еще жили в другом времени, если считать по трудовому календарю. Они не понимали европейских обычаев и не хотели подчиняться европейским порядкам. А за это их травили и преследовали, как диких зверей. Австралийцы еще жили в шалашах, а в Европе уже высились в городах громадные здания. Австралийцы еще не знали, что такое частная собственность, а в Европе сажали людей в тюрьму за оленя, убитого в чужом лесу.

То, что для австралийца было законом, для европейца было преступлением.

Когда австралийцы-охотники встречали на своем пути стадо овец, они с криком восторга окружали это стадо, и в перепуганных овец со всех сторон сыпались копья и бумеранги. Но тут в дело вмешивались фермеры-европейцы и их карабины.

Для скотовода-европейца овца была собственностью, для первобытного охотника-австралийца она была удачной находкой. «Овца принадлежит хозяину, который ее купил или вырастил»,— таков закон европейцев. «Зверь принадлежит охотникам, которые его выследили»,— таков закон австралийцев.

И оттого что австралийцы следовали закону своего времени, европейцы подстреливали их из ружей, как будто это были не люди, а волки, забравшиеся в овчарню.

Столкновение двух законов происходило и тогда, когда женщинам-австралийкам удавалось найти где-нибудь поле, засеянное картофелем. Не раздумывая, женщины принимались выкапывать палками чудесные клубни. Шутка ли, столько съедобных клубней, и все в одном месте! За целый месяц австралийским женщинам столько не удавалось собрать, сколько тут за один час.

Но эта удача оказывалась для них большим несчастьем. Гремели выстрелы, и женщины падали со своей ношей, так и не поняв, кто и за что их убивает.

Такой же борьбой двух миров было и открытие Америки.