Но пришло время, когда людям стало тесно в этом городе-государстве.

Труд рабов создавал горы товаров. Для товаров уже не находилось достаточного числа покупателей на городской рыночной площади. Надо было везти товары за море. Но в каждой гавани, где корабельщики останавливались, с них брали пошлину, даже если они не разгружали корабль. Всюду были таможни и заставы. Доходило до того, что люди, жившие на берегу узкого пролива, перегораживали этот пролив, чтобы чужеземным купцам приходилось волей-неволей приставать к берегу и платить деньги.

В чужом городе даже самый богатый и именитый человек из другой страны был бесправным чужеземцем. Он не мог купить себе дом, землю. Он должен был искать себе покровителей среди местных жителей, чтобы защитить свои права, свою собственность.

Среди купцов были уже такие, которые вели торговлю сразу с многими городами и отправляли в плавание целые флотилии кораблей.

Им было невыгодно то, что у каждого маленького городка была своя таможня, свои деньги, свои законы против чужеземцев.

Для того чтобы еще шире вести дела, этим богатейшим купцам нужно было государство с такими границами, которые охватывали бы не один город, а много городов и стран.

Того же хотели и ростовщики, дававшие купцам деньги в рост, и владельцы больших мастерских. Ведь эти мастерские, где работали сотни рабов, производили товары не только для своего рынка, но и для рынков самых далеких городов.

Чтобы расширить границы государства, нужны были завоевания.

Но завоевания нужны были и для того, чтобы добывать рабов, чтобы добывать сырье — шерсть и кожу, железо и медь — в покоренных странах.

И вот начинаются завоевательные походы. Афинянин Алкивиад ведет корабли в Сицилию. Он мечтает объединить города Западной и Восточной Греции. Но поход кончается поражением афинян.

Через много лет за объединение греческих городов берется царь Македонии Филипп. Его дело продолжает Александр.

Государство Александра разваливается. Но обломки остаются немалые. Сирия, Македония, Египет — это уже не прежние города-государства. Это огромные страны.

Для завоеваний, для создания больших государств, для охраны богатств, накопленных рабовладельцами, для защиты строя от всех недовольных нужна была сильная власть. Господствующие классы начинают восстанавливать монархический строй.

В Египте, в Сирии, в Македонии правят цари. Им воздают почести, как богам.

Новому государственному строю нужна была и новая философия. Нужно было доказать людям, что послушание властям — высшая добродетель, что властвовать должны немногие, что народ — это стадо, а властители — пастухи, что думать надо так, как угодно властям.

Надо было доказать, что наука завела человечество в тупик, что истина попала в ловушку. Единственный выход — вернуться к вере в богов. Власть царя — это власть, данная богами.

Для философии это было движением назад — от новой науки к вере в богов и в призрачный мир духов.

Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, Гераклит, Анаксагор, Демокрит... Это были вехи на пути вперед.

Сократ, Платон и их последователи... Это уже отлив, движение вспять.

А Аристотель? Он тоже отступает, хотя в его книгах и можно найти целые страницы из Демокрита.

Но в истории не бывает возвращения к прошлому.

Люди говорили о возвращении к строю отцов и к вере отцов.

Но философия Платона не была «верой отцов». «Отцы» верили бесхитростно, не пытаясь доказывать существование богов. А Платон старается придать своему учению вид науки, чтобы оно могло выдержать борьбу с настоящей наукой.

«Отцы» не рассуждали о том, что надо считать добром и что злом. Добром они считали исполнение воли богов, злом — нарушение этой воли.

А Сократ хотел нравственные правила доказать, как математик доказывает теорему. Сократовское учение могло показаться противоречием старой религии. Недаром Сократа обвиняли в том, что он вводит новых богов.

И новая вера, и новый строй были непохожими на прежние.

Во времена «отцов» правила родовая знать. А теперь знатью стали дельцы, ростовщики, богатейшие купцы, торгующие со всем миром.

Прежде в городе смотрели враждебно на чужого.

А теперь возникли города, в которых все чужие или, вернее, все одинаково свои — и грек, и египтянин, и финикиец.

Достаточно было побывать в Александрии, чтобы увидеть» насколько новая жизнь не похожа на то, как жили «отцы».

Мы говорим о том, как человек шел вперед, как он раздвигал стены своего мира.

Иногда мы замедляем свой рассказ, чтобы разглядеть каждый камушек, каждое деревцо на пути человека. Но если бы мы все время шли так медленно, мы из-за деревьев не увидели бы леса.

Когда читаешь историю человечества, она кажется на первый взгляд какой-то бесконечной, кровавой цепью завоеваний.

Сколько раз цари вавилонян, ассирийцев, египтян, персов выступали в поход, чтобы покорить весь мир! В надписях на стенах храмов они уже заранее торжественно провозглашали себя «царями четырех стран света», «царями царей», «царями вселенной».

Они шли, превращая в безлюдную пустыню цветущие, густо населенные страны. Сквозь открытые шлюзы вырывались на волю реки. Мутная вода заносила песком города. И песчаный курган, словно могила, оставался на том месте, где раньше был город.

Кому же из завоевателей удалось стать властелином вселенной?

Цари Ассирии подчинили своей власти все окрестные страны — от гор Армении до порогов Нила и от Кипра до Элама.

Цари Персии расширили пределы своей страны до Фракии на западе, до Индии на востоке, до Черного моря на севере, до Аравии на юге.

Царь Македонии Александр завоевал и Персию, и Вавилон, и Египет.

Но никто из этих завоевателей мира не смог завоевать мир.

Мир был больше, чем они думали.

Все их «всемирные царства» занимали только маленькое местечко на необъятной земле.

Да и долго ли занимали?

Едва успев вырасти, «всемирное царство» уже начинало разваливаться на куски. И на его обломках опять возобновлялась кровавая и бесплодная работа покорения мира.

Но и в эти времена всеобщей вражды не прекращался великий труд созидания.

По морям шли корабли от берега к берегу. По суше через пустыни и горы шли караваны.

Неустанно трудились руки земледельцев, каменщиков, кузнецов, рудокопов. Они брали у земли ее богатства. Они добывали медь на Медном острове — Кипре, золото — в Золотой стране, Нубии, серебро — на Серебряных горах, в Тавре, корабельный лес — в Долине кедра, в Финикии, янтарь— на Янтарном берегу, в Прибалтике, олово — на Оловянных островах, в Британии.

На крепко слаженном корабле и во вьюках на спинах верблюдов странствовали по воде и по суше слитки металла, ткани, чаши, папирусные свитки.

Быстрее, чем журавли, неслись персидские гонцы с почтой по Царской дороге из Эфеса в Сузы. Один гонец передавал посылки и письма другому. Когда в гостинице снимали седла с взмыленных, потных коней, другие кони уже мчались вскачь по дороге. И если утром в Эгейском море вылавливали рыбу для царского стола, она к вечеру попадала еще свежей в Сузы, на другой конец Персидского царства.

Из страны в страну странствовали вещи и вести, обычаи и верованья, слова и сказанья.

Вместе с буквами шли от народа к народу меры веса, длины, времени, названия дней и месяцев.

Фунт — это вавилонская золотая мина, метр только ва несколько миллиметров меньше вавилонского двойного локтя

Деньги пришли с Востока. Первые монеты стали чеканить в Малой Азии лидийцы, которых все соседи называли «народом лавочников». Слово «чек» — персидское слово. Русский четверик в точности равен римскому квадранталу.

Из страны в страну шли орудия, изобретенные искусными мастерами, шли плодовые деревья, выращенные заботливыми руками садоводов.

От всего, что мы видим вокруг, от каждой привычной с детства, знакомой вещи нашего человеческого мира тянутся нити в далекие века.

Труд народов и поколений создавал те богатства, которыми мы владеем, создавал то, что носит имя «культура»

Народы протягивали друг другу руки. То, чего не было у одних, было у других. То, чего не умели и не знали одни, умели и знали другие.

Росли богатства, созданные трудом. Но где были искусные, трудолюбивые люди, там появлялись и охотники поживиться за чужой счет.

По земле шли завоеватели. Им нужна была не сама эта земля, а руки, которые ее возделывали. Они убивали тысячи и сотни тысяч для того, чтобы обратить в рабство остальных. Что возьмешь с убитого! А живого можно заставить работать. Самой желанной добычей для них было не золото и не серебро, а рабы — «живые убитые», как называли рабов в Египте.

Все могучее становился труд. И все неистовее бушевала война. Она была словно оборотной стороной медали. Она не могла обойтись без труда. Руки рабов ковали мечи, а мечи нужны были для добывания новых рабов.

Рабы строили боевые корабли, рабы прокладывали дороги, по которым шли завоеватели.

Силой меча покоряли завоеватели одну страну за другой Каждый из них уже видел себя царем вселенной. Но разве можно надолго объединить народы только силой меча?

Об Александре Македонском рассказывали, что он однажды разрубил мечом узел, которого никто не мог развязать.

Но Александр понимал, что мечом можно лишь рубить, а не связывать.

Чтобы крепче связать, породнить народы, он женил десять тысяч солдат на персиянках и сам женился в тот же день на дочери персидского царя.

Это была самая большая свадьба во всей истории.

Философ Диоген называл себя гражданином вселенной. Александр хотел стать ее владыкой и богом. Он сделал своей столицей Вавилон и позволил египетским жрецам провозгласить себя сыном бога Аммона. Он переселил тысячи греков в Азию.

Везде на своем пути он основывал города, которые носили одно и то же имя — Александрия. В этих новых городах и жизнь шла не так, как в старых.

Они ходят взад и вперед. Ученики стараются не отстать от учителя, чтобы уловить каждое слово. А при повороте они почтительно расступаются, пропуская его вперед.

После этой совсем не праздной прогулки ученики расходятся, и каждый берется за свое дело. Одни собирают травы, другие изучают строение животных. Некоторые чертят на песке круги и треугольники. А есть и такие, которые, окружив себя свитками, делают из них выписки.

Они помогают учителю. Для одного только сочинения о государстве Аристотелю пришлось изучить строй ста пятидесяти восьми греческих государств! А число книг, написанных Аристотелем, приближается к тысяче. Это громадная работа, которая по плечу только такому великану, как Аристотель. Но и он сам не справился бы с ней, если бы у него не было учеников и помощников. Изо дня в день это маленькое войско продвигается все дальше и дальше по пути к истине. Их прогулка— это поход завоевателей. Полководец поставил перед ними задачу: объединить все разрозненные наблюдения и выводы ученых в одну науку о мире.

Этой науке уже триста лет. Сколько за три века — шестой, пятый, четвертый — было ученых! И каждый что-нибудь основывал и строил. Нередко учения враждовали между собой, словно города Греции

Все это надо сопоставить, проверить, объединить в великое царство науки.

Все шире раздвигает свои пределы это могучее царство. Глава школы — схоларх — намечает границы областей.

Одна область называется математика, другая — физика, третья — история растений, четвертая — история животных, пятая — история науки, шестая — этика, седьмая — политика... Их много, этих провинций, в царстве науки. И над всеми господствует первая, высшая наука — философия.

Историей растений ведает лучший ученик и последователь Аристотеля — Теофраст. Историей науки занимается Евдем. Законы гармонии изучает Аристоксен, географию — Дикеарх..

Каждый день ученики собираются в Ликей. Но, беседуя с ними, Аристотель нередко с грустью вспоминает своего первого и, может быть, лучшего питомца — того, кто променял мирное оружие ученого на острый меч завоевателя народов.

Аристотель сам еще был молод, когда царь Македонии Филипп написал ему письмо: «Приношу благодарность богам за то, что они дали моему сыну Александру родиться в твое время. Ибо, воспитанный тобой, я надеюсь, он будет достойным наследником моего престола».

Царь Филипп был могучим государем. Ему удалось собрать в одно царство враждующие города Греции.

Даже свободолюбивые Афины и те вынуждены были признать над собой его власть. Он мечтал о великих завоеваниях. И он хотел, чтобы Александр довел до конца то, что было им начато.

Нелегко быть учителем царевича, да еще такого, который хочет стать царем всего мира.

Александр уважал Аристотеля и чтил науку. Он принес в дар своему учителю восемьсот талантов — столько золота, что его нельзя было увезти и на десятке повозок. Немало редчайших рукописей купил Аристотель на это золото.

Если бы Александр не был царем и слушался своего учителя, он прогуливался бы вместе с другими учениками по аллее Ликея, по дороге мудрецов. И учитель довел бы его не только до края земли, но и до далеких светил, сверкающих в небе, до неизмеримых глубин пространства.

Он завоевывал бы мир для науки, для всего человечества, а не только для себя и Македонии.

Но Александр далеко: он воюет на краю земли с неуловимыми степными всадниками и сдерживает натиск боевых индийских слонов.

Что повело его туда?

Говорят, что перед выступлением в поход он роздал друзьям всех своих рабов, все свои поместья. Его спросили: «Что же остается у тебя?» Он ответил: «Надежда».

Сама богиня Надежда повела в Азию великое войско.

Там в сокровищницах лежали богатства персидских царей, там, на краю света, в Индии, стерегли золото сказочные грифы — птицы с головой и лапами льва.

Каждый из спутников Александра надеялся найти на Востоке то, о чем он мечтал.

Тот, у кого было много рабов и золота, хотел умножить свои богатства. Тот, у кого не было ничего, хотел получить хоть что-нибудь, чтобы расстаться наконец с неотвязной спутницей — злой нищетой.

Остававшиеся дома не плакали. Их тоже утешала Надежда.

Жены и дети бедняков верили, что их мужья и отцы принесут им с Востока счастье, которого они не видели дома. Богатые были рады, что избавляются от завистливых глаз голодных и нищих бродяг.

Среди спутников Александра были и ученые. Они надеялись исследовать новые земли, добраться до стран, о которых никто не знает, привезти домой неведомые травы и чучела невиданных зверей.

Царь Александр взял ученых с собой. Он ведь недаром был учеником Аристотеля.

Надежда вела многочисленное войско через равнины и горы. Она заставляла людей забывать о жажде и зное в пустыне Белуджистана. Она согревала их на занесенных снегом перевалах через хребет Гиндукуш. Она поддерживала их силы среди диких зарослей Индии, где каждая ветка могла оказаться ядовитой змеей.

Не было числа битвам, и не было конца походам.

Тысячи повозок везли на запад золото, награбленное войском.

Но само войско делалось все больше похожим на огромную нестройную толпу оборванных нищих. Одежда воинов превратилась в лохмотья. Мечи затупились. Копыта лошадей стерлись от далеких переходов.

Нелегкое дело задумал Александр — стать повелителем мира. Если бы он знал, как велика земля, он понял бы, какое это безумие — стремиться ее завоевать.

На карте, по которой он намечал путь своего войска, края света были совсем не так далеко — сразу за великими реками Яксартом, Индом. Каспийское море на этой карте вдавалось заливом в Океан, опоясывающий мир.

И вот Александр дошел до Яксарта — до Сыр-Дарьи Здесь, думал он, кончается Европа, а за Европой несет свои воды Океан.

Но, стоя на берегу реки, Александр увидел за ней не океан воды, а океан травы — степь, которой не было конца. По степи кочевали воинственные племена — скифы, саки, мас-сагеты. Их потомки и сейчас живут в нашей стране. Всадники в остроконечных войлочных шапках появлялись внезапно, наносили удар и исчезали.

А в тылу тем временем поднимали восстания племена Средней Азии.

И Александру, который слыл непобедимым, который шел только вперед, впервые пришлось изведать горечь отступления.

Он повернул к Индии. Его ветераны гибли под градом стрел, под тяжелыми ногами боевых индийских слонов, тонули в потоках воды, день и ночь низвергающейся с неба. Уже десять лет они были в дороге, а края света все еще не было видно. За Индом открылись новые просторы и новые реки, текущие в неизвестные моря.

Солдаты не хотели идти дальше. Они бросали свои мечи и щиты. Они не слушались больше начальников.

Надежда обманула их. Она обещала им весь мир. А что она им дала? Увечья и раны, болезни и голод. Солдаты роптали. Чтобы заставить их замолчать, Александр приказал откупорить бочки с вином, которые везли в обозе. И непобедимое войско поплелось кое-как назад, распевая пьяные песни под завывание дудок и флейт.

Не удалось Александру завоевать мир.

И даже та часть мира, которую он завоевал — от Италии до Индии, рассыпалась после его смерти, как груда камней, не связанных цементом.

Его ученые спутники были счастливее. То, что они завоевали для науки, было завоевано не на год и не на десять лет, а на века.

Вернувшись домой, они рассказывали своим братьям по науке о том, что увидели и открыли.

Их путевые заметки лежали перед глазами Теофраста, когда он писал свою «Историю растений».

От них он узнал, что в жарких краях есть дерево, «подобное лесу». Когда смотришь на это дерево, кажется, что оно опирается не на один, а на много стволов. Но это не стволы, а воздушные корни, отходящие вниз от ветвей.

Там есть дерево, которое ночью спит: вечером оно складывает, смежает свои перистые листочки, а утром, просыпаясь, раскрывает их, словно ресницы.

Там растет тростник выше дерева, там можно утолить голод несколькими длинными сладкими плодами, которые гроздьями свисают с деревьев среди листьев, похожих на птичьи перья.

И все это не было сказкой: каждое дерево было описано в точности, вплоть до малейшего зубчика на листе.

Но глаза путешественников видели не только зубчики на листьях. Их проницательный взор стремился охватить все зеленое царство растений, которое перед ними открылось.

У подножья высочайших гор они увидели пальмовые рощи, заросли банана и бамбука. Выше были вечнозеленые деревья, которые напоминали им о родине — о лаврах и магнолиях. Еще выше чередой поднимались по склону лиственные и хвойные леса, а над хвойными лесами склоны были покрыты мхами и травами. Каждая гора была подобием земли — от жаркого юга до сурового севера.

Много еще других открытий привезли домой ученые спутники Александра.

Может быть, во время своих долгих походов Александр не раз завидовал этим людям, которым так мало нужно было для себя и так много для науки.

Рассказывали, что еще до своего похода в Азию он посетил как-то в Коринфе философа Диогена.

Философ не мог принять гостя у себя дома — по простой причине: у него не было дома, он жил, как собака, в старой бочке. И все-таки этот нищий мудрец говорил, что он счастливее царей.

Не было беды, которая могла бы заставить Диогена покорно опустить голову.

Однажды он оказался на невольничьем рынке в числе людей, которых продавали в рабство.

Он сказал покупателю: «Если хочешь купить себе не раба, а господина, покупай меня».

И вот встретились два гордых человека: обладатель вселенной Александр и обладатель бочки Диоген.

Александр предложил исполнить любое желание Диогена. Но Диоген попросил его об одном: «Отойди, не заслоняй от меня солнце».

Уходя, Александр сказал: «Если бы я не был Александром, я хотел бы быть Диогеном»...

Пылью походов и дымом пожаров заслонил завоеватель солнце от миллионов людей. Но дым рассеялся, пыль улеглась, завоеванное рассыпалось...